Будь в курсе!

Массаж_Юмейхо_Краснодарский край

Мортимер_Английский язык в Северском районе.jpg

Доставка воды

Медицинский центр в Северском районе.jpg

Полиграфические услуги в Северском районе.jpg

 

Станица Северская

27 мая 1864 года на берегу реки Убин-Су, сопровождаемая верховыми казаками, остановилась вереница повозок и подвод, в которых сидели уставшие, измученные долгой дорогой люди. Они были в пути немало суток. Даже переправившись через Кубань по энемскому байдачному мосту, им потребовалось два дня, чтобы добраться до этих мест. -Ну, кажись, всэ, - невесело произнёс самый старший по званию и повернулся к своим товарищам, - и як вам сие места? -Та ны горюнтэсь, Григорий Михайлыч, уживэмся. -Ну, тогда распрягайте конив и давайтэ готовиться к ночлигу. Этот не то приказ, не то просьбу отдавал начальник партии переселенцев из Азовского казачьего войска Г.М. Волик. Грусть его была объяснима. Нет, не в этих местах рассчитывали казаки, до этого проживавшие в ст. Никольской, найти своё новое место для жилья. Обещали-то земли на берегах облюбованной ими реки Белой, а в самый последний момент направили в другую сторону, указав иную конечную точку их странствий – река Убин-Су. Поворчали казаки, отбили челобитные начальству, но ничего не добились. А противится приказу, увы, не могли. Как писал в своей книге «Станица Северская» И.Ф. Миронов (книгу издали в 1914 году к 50-летию станицы), за строительством следили очень внимательно. В первый год командир Абинского полка практически каждую неделю приезжал осматривать постройки и понуждал «отстающих». Тщательно проверялось и то, на что именно потрачены деньги (по 107 рублей на переселенца), выделенные на строительство жилья. Вокруг будущей станицы было немало леса, но он не годился для строительных целей. Такой лес можно было найти только в юрте Азовской. Начали рубить там. Азовцы «заскандалили»: «Нам самим он нужен!». Даже выставили пикеты. Пришлось жаловаться командиру полка. Тот оказался категоричен: пока хаты не построены и пока юрт станицы не отмежен, северцы имеют право рубить лес там, где хотят. Повезло поселенцам и с зерном. Вдоль Широкой балки колосились поля, засеянные выселенными накануне из этих мест горцами. С разрешения начальства черкесский хлеб скосили. Его набралось не много не мало, а аж 140 тонн озимого и 15 тонн ярового. Казаки смеялись: не пахали, не сеяли, а в житницу собрали. Впрочем, в первые годы особо пахать и сеять станичники не торопились, ибо особой нужды в том не было. Они получали от войсковой казны провиант, вполне достаточный для относительно сытной жизни. К тому же провиант доставлялся без всяких задержек, строго по графику, за исключением времени, когда это не позволяли разливы рек. Северских казаков на три года (чтобы не отвлекать силы от строительства) освободили от несения внешней службы, оставив им только дежурство по станице, обходы, ночные караулы и службу вестовыми при офицерах. В 1869 году к первым поселенцам Северской добавились жители станицы Хребтовой. Эту станицу за пять лет до этого основали в горной котловине, а потом оказалось, что хребтовцам приходилось видеть солнце только пару часов в день. Жалобы на невыносимые условия жизни и привели к тому, что им разрешили «переселиться» ещё раз. С вниманием отнеслись в станице к образованию. И хотя в те годы среди казаков «учёба» считалась роскошью, обучать детей грамоте начали чуть ли не с первых лет основания Северской. В 1876 году появилось первое здание одно-классного училища, в которое из Екатеринодара прислали выпускника Кубанской учительской семинарии Л. Мартыненко. Он привёз с собой «бумагу» о том, что новую школу войсковое правительство берёт на свой бюджет. К слову сказать, этот учитель был первым человеком, собравшим подробные сведения об истории заселения станицы. Правда, до нашего времени они не сохранились, но, возможно, именно на них, а не только на данные областного архива, опирался И.Ф. Миронов при подготовке книги «Станица Северская». В 1896 году открыли вторую школу, именовавшуюся тогда «вторичным станичным одноклассным училищем». И опять станичное правление заслужило похвалу со стороны областной власти. Оно преобразовало старую школу в женскую, а в новой стали учить мальчиков. И этот факт – появление смешанного образования – особо отметили даже в Кубанском календаре за 1898 год в отчёте о важнейших событиях в кубанской области в течение 1896 года. А вот особым Богопоклонением северцы, как свидетельствовала и сама церковь, не отличались. Когда в других станицах уже стояли просторные каменные церкви, северская удовлетворялась старой, деревянной, вмещавшей малое число прихожан, отчего отец Григорий часто горестно произносил: «И царя чтят всё меньше, и Бога боятся тоже меньше!». В 1887 году мимо станицы промчался первый поезд Новороссийской ветки Владикавказской железной дороги. С этой дорогой у северцев вышла большая «неувязка», а проще говоря, оплошали станичные власти. Не поняв всех выгод, они категорически воспротивились строительству в станице своей станции… И железная дорога прошла мимо, «споткнувшись» у Северской только небольшим разъездом. Но когда мимо из соседних станиц потянулись вагоны, гружённые хлебом и лесом, возвращаясь назад переполненными различными товарами, северцы запаниковали, обвиняя друг друга и станичное начальство в головотяпстве. Пришлось отправляться бить челом перед правлением железной дороги. Три года длились хлопоты. И только в 1892 году при станице открыли станцию для пассажирского и грузового движения. «Проведение железной дороги, - констатировал И.Ф.Миронов, - способствовало развитию земледелия, табаководства, подняв арендные цены на землю… Оно же привело в станицу многих иногородних ремесленников, торговцев, увеличивало таким образом население, а, следовательно, и благосостояние станицы». В главе о Северской нельзя не рассказать о самом знаменитом её казаке – о Евгении Дмитриевиче Фелицыне (далее использованы исследования доктора исторических наук, уроженца станицы Северской Александра Николаевича Щерба). Фелицын был очень известной личностью на Кубани, состоял членом Императорского русского археографического общества в Санкт-Петербурге, Императорского московского археографического общества, Одесского общества историков, был редактором Кубанских областных ведомостей, секретарём Кубанского статистического комитета, председателем Кавказской археографической комиссии... Это далеко не полный перечень всех отличий, которыми был удостоен этот талантливый, трудолюбивый и удивительно разносторонне развитый человек. Однако мало кому известно, что на протяжении целого ряда лет его деятельность была тесно связана со станицей Северской, к которой он очень трепетно относился и для процветания которой немало сделал. Е.Д. Фелицын родился 5 марта 1848 года в Ставрополе в семье обер-офицера, но длительное время его жизнь и деятельность проходила на Кубани. В 1880 году Евгений Дмитриевич приказом наказного атамана Кубанского казачьего войска и начальника Кубанской области был зачислен в казачье сословие Кубанского казачьего войска, а также офицером общества станицы Северской. Занимая довольно значительный пост в Екатеринодаре, он, безусловно, имел возможность выбора, поэтому его зачисление в Северскую не было случайностью. Трудно утверждать, что послужило побудительными мотивами выбора именно Северской? Возможно, выгодное географическое положение этого населенного пункта Кубани, красоты местной природы или прекрасные люди станицы, а, может быть, и совокупность этих и других факторов. Пока не имеется полных данных, позволяющих определить точную дату, когда состоялось его официальное зачисление в станичное общество и когда ему были выделены юртовые земли. Скорее всего, это произошло в том же 1880 году. По крайне мере, так утверждает известный библиограф Кубани Б. Городецкий. Очевидно: активное сотрудничество и его участие в делах казачьего общества станицы Северской начинается с 1881 года. Фелицын не просто формально числился членом казачьего общества станицы Северской, получая дивиденды от земельного надела, выделенного в потомственное владение как офицеру. Он имел собственный дом в Северской недалеко от железнодорожной станции. В нём Фелицын довольно часто останавливался и жил. Об этом свидетельствует и тот факт, что в этом доме была собрана и хранилась часть его археологической коллекции. Пытался он заниматься и хозяйственными опытами, однако они были гораздо менее удачны, чем его научные труды. Фелицын помог северцам и тогда, когда они начали энергично хлопотать об открытии железнодорожной станции. Станичный сбор по инициативе атамана Н.К. Коваля принял по вполне понятным соображениям самое верное решение — просить о содействии своего влиятельного станичника. Нужно сказать, что Евгений Дмитриевич в то время рос по службе: в 1884 году он был произведен в есаулы и стал Правителем канцелярии Наказного атамана Кубанского казачьего войска и Начальника Кубанской области. И Фелицын взял на себя обязанность радетеля о нуждах северцев. В 1888 году было возбуждено официальное ходатайство об устройстве станции «Северская». Евгению Дмитриевичу было всего 55 лет, когда он неожиданно скончался в Екатеринодаре 10 декабря 1903 года. Врачи бессильны были что-либо сделать и констатировали паралич головного мозга. Его после литургии в церкви, на которой присутствовали почти всё руководство Кубанской области, похоронили на городском кладбище. Сегодня в Северской ничего не напоминает о Е.Д. Фелицыне и его благотворительной деятельности. Даже среди бесконечного количества новых улиц с совершенно обезличенными названиями именем историка не названа ни одна. Разве такой памяти достоин человек, так много сделавший для развития Северской, которую считал родной? К сказанному добавим: Фелицын был автором археологической карты древностей Кубанской области – первой археологической карты в России и на Кубани. Он первым описал кубанские дольмены, древние храмы и каменные бабы. Современный музей обязан именно ему одной из лучших в стране коллекций каменных половецких статуй. Вместе с историком Ф. Щербиной он написал солидную работу к 200-летию Кубанского казачьего войска.

Предыдущая                                 Содержание                                 Следующая